27 апреля 2003
6828

А.Поберезкин: `Глобализация и новая идея для России`



Каждый период смуты для России заканчивался для России тогда, когда появлялась новая национальная идея, даже новая парадигма развития. Русские, видимо, не могут без некой великой цели выбраться из кризиса, а ее отсутствие можно рассматривать как основное условие, без которого кризис оказывается непреодолим.

Кризис конца прошлого века стал, наверное, сопоставимым с кризисами начала ХШ, ХVII, ХХ веков. Этот общенациональный кризис усугубляет и то обстоятельство, что он совпал с кризисом общемировым, вызванным, в конечном счете, трудностями глобализации, в т.ч. и перехода передовых государств от постиндустриальной к информационной стадии развития. Это признают многие философы. В частности, В.Г.Федотова считает, что "Современный мир находится в ситуации, которую можно уподобить состоянию средневековой Европы при ее переходе в современность. Сходство состоит в том, что люди и там, и здесь оказались в радикально меняющемся мире. С позиций сегодняшнего дня можно указать направленность изменений Европы позднего Средневековья и признать их неизбежными. Но средневековый человек был растерян перед безвозвратно уходящим прошлым, разрушаемым настоящим и неясным будущим. Люди действительно похожи сейчас, и не только в нашей стране, как поначалу казалось, но и в мире, на человека Средневековья, который попал в обстоятельства коренной социальной трансформации".

Сегодня, как и в средневековой Европе, человечество столкнулось с будущим: пытаясь осознать нынешние реалии, оно боится расстаться с прошлыми представлениями, одновременно уже понимая, что они мало чем помогают в попытках анализа современности и тем более составления прогноза о будущем. И в этом главная трудность не только для последователя, но и для "обыденного сознания".

Процессы "глобализации" - эта та часть непознанного и, иногда, не принятого, которая и путает, и заставляет задуматься о будущем. Беда только в том, что инструментарий - и научный, и политический - достался нам от века ушедшего, а нынешние реалии, хотя и не появились ниоткуда, но являются настолько непривычными, не вписывающимися в знакомые рамки, что кажутся нам абсолютно непознаваемыми. И это не смотря на то, что сами по себе процессы глобализации не столь уж и новы, не так уж непривычны. Происходит то, что и должно происходить на начальной стадии становления научного направления: существуют не только разные, в том числе и противоположные, точки зрения на одну и ту же проблему, но и термины, понятийный аппарат, сам смысл сказанного имеет явно противоречивый характер. Так, говоря об одной из серьезных дискуссий по этой теме, ее участник В.Лапкин признает, что "участникам дискуссии не удалось... перевести используемые ими ключевые понятия в разряд конвенциональных, хотя бы в своем собственном кругу" (!). Что уже тогда говорить о тех, кто находится "вне круга" участников этой дискуссии

Обсуждение феномена глобализации в среде профессионалов-международников началось достаточно давно, еще в конце 70-х годов. Постепенно видение и объяснение современного исторического развития государств и обществ через глобализационные процессы стало не просто заметным, а едва ли не преобладающим. Прежние теории общественного развития, опирающиеся на учение о социально-экономических формациях, перестали удовлетворять исследователей и вышли из научного обихода. А вытесняющая их концепция цивилизационных пространств и цивилизационных революций гармонично вписалась в качестве составляющей более общего и масштабного научного видения мира - глобалистику. Примером этого стала выдающаяся работа известных ученых, подготовленная по заказу ООН под редакцией С.П. Капицы, в которой подробно анализируются "зарождающиеся элементы новой парадигмы глобальных отношений". В их числе - равноправие, децентрализация власти, переосмысление понятия "враг", заинтересованность, индивидуальная ответственность. Эти элементы "почти структурным образом питают и стремятся усилить друг друга".

Происходят радикальные перемены не только в научном представлении о мире, но и в политике, экономике, всей системе международных отношений. Роль США как лидера в процессе глобализации поставлена под сомнение. События 11 сентября 2002 года (а до этого аналогичные события в Москве) ясно обнажило несостоятельность концепции однополярного мира - пусть даже и самой влиятельной и мощной державы, - оказавшейся не способной эффективно защищать себя от международного терроризма.

Нарастает критика глобализации и среди авторитетных политиков Запада. Так, в августе 2002 года, президент Финляндии Тарья Халонен прямо заявила: "В опубликованном сегодня интервью газетам Aamulehti и Turun Sanomat она подчеркнула, что не согласна с утверждениями о том, что "общество всеобщего благосостояния" в северных странах исчерпало себя. По мнению финского президента, после "разгула" рыночных сил всегда наступает время "плановости" - разумно спрогнозированного развития общества и производства, которым и обязано заниматься государство. Тарья Халонен сослалась на опыт Финляндии в сфере здравоохранения. Страна, по данным Всемирной организации здравоохранения, опережает США по уровню доступности медицинских услуг, хотя на нужды отрасли выделяется меньше средств, чем в Штатах. Аналогичная ситуация сложилась и с финской системой бесплатного школьного обучения, поставленной независимым международным исследованием на одно из первых мест в мире.

Сегодня, по мнению финского президента, необходимо задумываться не только о социальной защите собственных граждан, но и о том, как управлять глобализацией. Тарья Xалонен убеждена, что развитие этого процесса исключительно по законам рынка ни к чему хорошему не приведет.

Более того, роль США как лидера глобализации критикуется МВФ. "США перестают быть лидером процесса глобализации мировой экономики - считает Международный валютный фонд, Виной всему близорукая внешнеторговая политика администрации Джорджа Буша". В отчете МВФ по итогам последнего заседания Совета директоров, фонд предлагает США привести, наконец, свое антидемпинговое законодательство в соответствие с нормами ВТО. Экспертам фонда не нравятся шаги, которые американская администрация предприняла для защиты своей металлургической промышленности.

Собственно, уже не секрет, что США, всячески выступающие за укрепление ВТО и принципы свободной торговли, сами эти принципы нарушают едва только зайдет речь об их экономических интересах. В марте 2002 года президент Буш согласился с предложением Министерства торговли США повысить пошлины на импортную сталь. Для разных видов стальной продукции они составили от 8 до 30%.

Однако единства в рядах исследователей глобальных процессов нет ни по одному из их аспектов. Проблемы возникают уже на уровне начальных терминов, однозначное их понимание отсутствует и, пожалуй, единственное, в чем позиции большой части исследователей совпадают - это признание качественно нового состояния человеческого сообщества, в котором и действовать, и хозяйствовать следует качественно иначе.

Тем не менее, в последние годы дискуссии о глобализации из научной среды переместились в политические сферы, в том числе и на высший политический уровень. Более того, от обсуждения на многосторонних и двусторонних встречах этих вопросов, многие правительства развитых государств перешли к конкретным политическим и экономическим решениям, опирающимся на теоретические выкладки исследователей-глобалистов. Проявления и последствия этих решений можно наблюдать не только на национальных уровнях.

Кроме того, крупные корпорации, политические партии, общественные организации также активно формируют свое отношение к глобализационным процессам. В качестве примера прямого присутствия глобализма в политической практике можно вспомнить феномен радикальных антиглобалистических выступлений в Лондоне, Женеве, Париже, Брюсселе.

Эти факты свидетельствуют о необходимости формирования серьезного отношения к новым теоретическим построениям и наработкам в познании глобализма со стороны руководства России. При этом для сегодняшней России они архиактуальны. Но толи выводы теоретических исследований глобальных проблем, известные в советской и российской науке еще со второй половины 80-х годов, выглядят не достаточно убедительными, толи руководству российскому "не до теорий", но они так и остаются до сих пор не востребованными практикующими политиками и высшим руководством нашей страны. Они так и не перешли в конкретную, практическую плоскость принятия политических, экономических решений. Более того, и сегодня часть элиты страны рассматривает эти вопросы как надуманные, даже "модные", не имеющие практического значения, тем самым и лишая их практического значения, а, соответственно, снижая эффективность собственной деятельности, ставя под сомнение ее адекватность общемировому процессу. Может быть это дало право А.Солженицину говорить, что власть "бессмысло и нелепо", а Кожинову - "прямо-таки дебильно рванулась за западной цивилизацией"?

Отчасти, естественно, это вызвано тем, что сама по себе проблема глобализации не осмыслена до конца - слишком полярны суждения отдельных ее исследователей. При полном принятии общих выводов глобалистики в качестве бесспорных и ключевых в построении собственных научных разработок одними исследователями, другие по-прежнему не желают их признавать. Так, В.Л.Иноземцев и Е.С.Кузнецова, например, придерживаются радикального подхода. Они пишут: "могут ли тенденции, порожденные в одной части мира, и проблемы, концентрирующиеся в другой его части, быть объединены общим понятием "глобализация"?

Нам представляется, что исследование сегодняшнего исторического процесса, обусловленного совокупными усилиями тысяч и тысяч активных субъектов, только выиграет от признания присутствия в современном мире феномена глобализма. Такое признание равносильно признанию появления системных свойств у определенным образом организованной совокупности элементов. И такое исследование позволяет увидеть значительно больше, чем если бы мы пытались вывести общий результат из свойств отдельных элементов, закрывая глаза на вновь появляемые свойства у элементов взаимодействующих. Мыслить глобалистски - рассматривать элементы во взаимозависимости.

Как нам представляется, глобализация свидетельствует не о возникновении "единого мира", а о нарастающем цивилизационном противостоянии, в котором отчетливо оформились два полюса. Есть соблазн назвать их полюсами богатства и бедности, но данный подход столь же далеко уводит от истины, как и термин "глобализация". Поддерживая бедных и осуждая богатых, мы выступаем не только против той (довольно условной) несправедливости, которая сделала бедных бедными, но и против очевидных достижений в экономике и производстве, приведших к обогащению богатых. И сегодня следует задуматься не о том, какая исходящая от развитых стран опасность нависла над мировой периферией, а скорее о том, какую опасность представляет сама эта периферия для развитого мира. Мы заявляем, что современный мир не является глобализирующимся в значении "идущий к однородности", а основная проблема, из имеющих глобальный характер, - взаимодействие между "первым" миром и всеми другими, т.е. между демократической постиндустриальной цивилизацией и традиционными социальными системами, где еще не сложилось подлинно гражданское общество.

Если решения принимаются даже с искренним стремлением сделать "как лучше" и при этом в итоге получается "как всегда" - значит в подготовке решения не учитывались некие существенные обстоятельства, Самым существенным обстоятельством, удерживающим Россию в нынешнем неопределенном, а точнее - весьма плачевном состоянии, и обрекающем ее на непредсказуемые потрясения в будущем, является неготовность к признанию реальностей современного мира, без чего любые решения заведомо нереализуемы в той мере, в какой задумывается их авторами.

В своей работе мы попытались представить читателю свое видение вопросов, в том числе и практическое, сознавая их противоречивость в восприятии сегодняшней российской элиты. Вопрос в том, что из-за отсутствия четкой политической позиции ведущие политики оказываются одновременно и сторонниками глобалистов, и их противниками. С экономической точки зрения место российских политиков - среди антиглобалистов, но с политической - они участвуют или делают вид, что участвуют, в разделе мира как член "большой восьмерки". Впрочем, в высшей лиге таких игроков-глобалистов, как НАТО, транснациональные корпорации, МВФ и ряд национальных правительств (в первую очередь США), место России едва ли не в последнем ряду, учитывая, что весь бюджет нашей страны едва сопоставим с годовыми объемами продаж ТНК. России пока больше подходят те меры, которые предлагаются бедным странам сторонниками решения глобальных проблем с чисто экономической точки зрения. В качестве рецепта здесь рекомендуют отказ от кредитов в обмен на предоставление услуг (образование, медицина) и гуманитарной помощи (продукты питания и лекарства), а также открытость рынков для товаров из беднейших стран или введение спецналога на любое перемещение капитала для компаний из беднейших стран за границу.

Но поскольку оставаться вне процессов глобализации сейчас не может ни она страна, возникает вопрос и о месте России в этом процессе. Ответ же на этот вопрос должен быть многоплановым: какое место она реально занимает сегодня, какого она достойна и какие действия следует предпринимать, чтобы войти в завтрашний мир с обретением новых возможностей для дальнейшего развития.

Задача - сугубо практическая, даже политическая: какое место будет занимать Россия в мировой экономической жизни? С точки зрения количественной ситуация выглядит следующим образом. Экономический подъем в России продолжается. Если в 2002 году ВВП вырастет не менее чем на 4 проц, это будет означать, что за четыре послекризисных года отечественная экономика выросла почти на 26 процентов. Показатель за 2000-й - 9 проц, - стал рекордным для всего послевоенного времени.

Однако, несмотря на столь благоприятное развитие, общий объем российского ВВП составит в 2002 году лишь около 70 проц. От уровня 1990-го. Чтобы вернуься в 2010 году на уровень 1990-го, среднегодовой прирост российского ВВП в 2003-2010 годах должен составлять 4,4 проц., что вполне по силам российской экономике. Понятно, структура ВВП станет кардинально иной, чем за тридцать лет до того. Основную его часть будут составлять товары и услуги рыночного сегмента хозяйства, ориентированные на спрос домашних хозяйств, экспорт, государственное потребление и производственные потребности. Существенно сократится доля ВПК. Однако какую долю займет наукоемкая продукция?

С точки зрения качественной, ситуация выглядит много пессиместичнее.

ВВП мира в 1980-2002 г.г. на душу населения (жлдд. США)

1980 г.

1990 г. 2002 г.

США 24.800

29.100 35.625

Германия

18.100 22.300 26.600

Португалия

10.200 13.125 17.425

Китай

800 1.800 4.325

Россия

13.470 13.000 9.450

При этом, говоря о "достойном" месте, мы имеем в виду не только ту роль в жизни мирового сообщества, при которой ничего не учитывается, кроме интересов россиян, и тем более не ту, при которой ущемляются интересы россиян. Мы считаем, что в условиях взаимосвязанности и взаимозависимости сегодняшнего мира надо иметь представления и о тех последствиях для человечества в целом, которые повлечет за собой исполнение той или иной роли, осознавать позитивный общемировой эффект при правильно понятых задачах России, и отрицательный - при ошибке. При этом мы убеждены, что мир заинтересован именно в сильной России.

Паршев представляет Россию практически самодостаточным образованием, способным существовать и развиваться лишь в условиях экономической изоляции. В противном случае мы неизбежно проиграем все рынки и по всем позициям, в том числе и свой внутренний. Однако автаркия чревата застоем, стагнацией, вытеснением на обочину исторического процесса.

По мнению Сергея Глазьева, в традиционной схеме глобализационных процессов (ядро стран-лидеров, периферия и так называемые брошенные страны) место России пока на периферии. Хотя Глазьев считает, что если экономика страны "сконцентрируется на своих преимуществах" и не будет спешить с открытием своих рынков", то для нее еще остается шанс стать частью ядра. В сохранившийся интеллектуальный и промышленный потенциал России Глазьев включает разработки в области информационных и лазерных технологий, а также аэрокосмическую промышленность. Таким образом, не только для президента и правительства, но и для левых российских политиков идея присоединения к глобалистам тоже весьма привлекательна, вот только идти к этому закрытому клубу предполагается через использование антиглобалистских лозунгов.

Выбор между антиглобалистской и глобалистской стратегией не может не быть политическим. По мнению профессора МГУ А.Бузгалина, участвовавшего в работе форума в Порту-Аллегро (форум прошел в Бразилии в конце января 2002 г.), доминирующие настроения в среде антиглобалистов - социал-демократические.

В.Л.Иноземцев отмечает оригинальную особенность протекания глобализационных процессов, в то же время вполне созвучную законам диалектики: "Мы должны совершенно определенно признать в этой связи, что становление общества, культивирующего постматериалистические по своей сути мотивы деятельности граждан и соответствующую систему ценностей, происходило до некоторого момента на основе реализации вполне утилитарных интересов".

Он приводит любопытный пример. Так, если в 1890 году только 7% американской молодежи в возрасте от 14 до 17 лет обучались в школе, то в послевоенные годы среднее образование получали более 90%. В 1940 году в колледжи поступало менее 15% выпускников школ в возрасте от 18 до 21 года; к 1993 году этот показатель вырос до 62%. Такая "тяга к знаниям" получала достойное вознаграждение: начиная с середины 70-х годов реальные доходы выпускников колледжей стали расти на фоне стагнации и снижения доходов лиц, получивших лишь среднее образование. Только за период с 1978 по 1987 год доход работников со среднем образованием упал на 4%, а выпускников колледжей - повысился на 48%. С 1987 по 1993 год сокращение средней заработной платы лиц с высшим образованием составило более 2%; при этом обладатели степени бакалавра увеличили свои доходы на 30%, а доктора наук - почти вдвое. Но специалисты подобного уровня стремятся не только к большим доходам, но и к собственному развитию, и, следовательно, в образуемой ими новой социальной группе формируется мотивационная система, существенно отличающаяся от той, в центре которой стояла жажда наживы. С этого момента интеллектуальная элита стала доминирующим классом западных государств. Для примера приведем лишь несколько тезисов, вызвавших бурное обсуждение на специальной Ассамблее Совета по внешней и оборонной политике, проходившей в начале марта 2001 года, а также в иных работах ведущих специалистов:

1. К глобализации необходимо подходить как к процессу, а не только как к группе возникших проблем (Е.М.Примаков), с чем абсолютно согласны, кстати, и авторы этой работы, но с чем не согласно большинство отечественных ученых. По мнению, например, философа В.Г.Федотовой, "Термин "глобализация" возник, когда нужно было характеризовать начинающийся распад Вестфальской системы наций-государств под вниянием транснациональных экономических и информационных связей. Сам процесс глобализации более стар и характеризуется усилением единства человечества. Подчеркнем, что глобализация это не нечто желательное, а совершенно реальный процесс, новейшие тенденции которого являются продолжением более старых прогресса, модернизации, становления всемирной цивилизации и пр.

Постиндустриальные страны получают огромное преимущество в этом процессе, отрываясь от остального мира. Как показано в докладе ООН за 1999 г. "Глобализация с человеческим лицом", контраст между развитыми и развивающимися странами усиливается, рост "четверного" мира становится чрезвычайным. Разрыв в доходах между пятью богатейшими и пятью беднейшими странами составлял 30:1 в 1960г., 60:1 в 1990 г., 74:1 в 1997 г."

2. Соответственно, по нашему мнению, такие глобальные процессы могут и должны быть неравномерными, т.е. в разных странах идти с разной скоростью. Более того, эти процессы могут приостанавливаться, и, возможно, поворачивать вспять. (Б.А.Галкин) В общественном мнении и научной литературе существует иная точка зрения, а именно: глобальные проблемы стали следствием неравномерности развития государств.

3. В результате процессов глобализации административные центры России стали не совпадать с экономическими. Более того, так как собственник, например, градообразующего предприятия может находиться за границей, то решение о судьбе города и региона может приниматься за пределами России. (А.В.Нещадин) Традиционное русское отношение к центральной власти (безусловно, кстати, оправдавшее себя за тысячелетнюю историю государства), в новых условиях потребует нового осмысления.

4. Ни в коем случае нельзя "принимать решение" об участии России в глобализации (А.Пушков). Речь, конечно же, идет о том, чтобы избежать очередного "исторического" политического решения по всем процессам глобализации. Но, ведь, уже очевидно, что без принятия принципиальных политических решений, например, по вопросам образования, развития наукоемких технологий и т.д., отставание России будет не только сохраняться, но и увеличиваться.

5. О масштабах отставания России от других развитых стран говорит, например, соотношение инвестиций в нефтедобычу и образование - 10,0 млрд.долл. и 1.5 млрд.долл. (М.Задорнов) Между прочим, изменение такого соотношения потребует болезненного, трудного политического решения не только Президента, Правительства и Федерального собрания, но и всего общества, включая и руководителей нефтяной отрасли (некоторые из них, например, М.Ходорковский, прекрасно понимают необходимость таких решений).

6. В России еще только-только обратили внимание на острую актуальность процессов глобализации для будущего страны. На Западе, например, этой проблеме уже были посвящены десятки встреч на высоком и высшем политическом уровне, а главное - с учетом процессов глобализации и под их влиянием - приняты сотни конкретных политических и экономических решений (А.Подберезкин). В России, повторимся, до сих пор не сложилось мнение в национальной элите о приоритетности этих вопросов. А между тем понимание некоторых сторон глобализации имеет для современной России принципиальное значение.

Например, некоторые авторы считают "по определению" лидерами глобализации западный мир. И только Запад. Тем самым всем "незападным" цивилизациям достается удел аутсайдеров. Аргументация коротко сводится к следующему. "Какое свойство европейской цивилизации радикальным образом отличает ее от других? Даже беглый анализ эволюции различных типов обществ позволяет дать однозначный ответ на этот вопрос: динамизм западного мира. Ни в одном регионе планеты со времени распада родового строя не сменилось столько общественных форм, как в Европе. Нигде трансформации социального порядка не происходили с такой быстротой, нигде многовариантность и темпы общественного прогресса не были столь высокими."

И далее: "Перечислим еще раз те факторы, которые стали залогом успехов западной цивилизации: европейцы (1) считали человека если не равным божеству, то в принципе способным достичь божественного совершенства; (2) признавали, что права человека первичны по сравнению с волей семьи, клана, касты; (3) придерживались принципа равенства всех людей - сначала в рамках определенного сословия, класса, а затем и в обществе в целом; (4) создали политическую систему, воплотившую в себе отмеченные выше принципы.

Иллюзии "глобализации".

Мы убеждены, что, несмотря на все попытки Запада распространить присущие ему формы социальных и политических отношений в планетарном масштабе, в обозримом будущем в странах периферии не появится ничего похожего на западные демократические режимы. (!!!авт.)

Идея модернизации, базирующейся на собственных источниках, объективно воплощается в элементах коммунистической практики, так как в этом случае неизбежно требуется фактически всеобщая мобилизация сил нации и предполагается, в явной или неявной форме, закрытость системы от остального мира. История Советского Союза убедительнее всего свидетельствует о неэффективности такого пути. Таким образом, любая стратегия "догоняющего" развития опирается на использование для оптимизации индустриального хозяйства уникальных, объективных или субъективных, возможностей той или иной страны.

Истощаются запасы полезных ископаемых, цены на них весьма нестабильны на мировых рынках, и те отрасли промышленности, которые в определенных условиях давали импульс индустриальному прогрессу, могут оказаться его тормозом. Дешевая рабочая сила в развивающихся странах не остается таковой вечно; по мере роста уровня жизни издержки по найму возрастают и в конечном счете стремятся к тем показателям, которые достигнуты в более развитых государствах. Таким образом, ни естественные ресурсы, ни дешевый труд не способны статъ основой прорыва к постиндустриальным рубежам, поскольку обеспечиваемое ими ускоренное накопление имеет естественный предел и не носит самоподдерживающегося характера.

Единственным источником стабильного процветания страны является, и это будет многократно подчеркнуто ниже, лишь интеллектуальный потенциал нации. XX век многократно подтвердил это положение. Если в XVIII и XIX столетиях Англии удавалось лидировать на основе достижений экспериментальной науки, в той же мере закономерных, в какой и случайных, то в начале ХХ-го Германия заняла первое место среди индустриальных держав фактически исключительно за счет новых отраслей промышленности, в частности химии и электротехники, где ключевым фактором успеха было применение уже не экспериментального, а теоретического знания. Лидерство США в середине века обусловлено их прорывом в область высоких информационных технологий; здесь теоретическое знание стало использоваться уже не для производства новых продуктов, а для генерирования самого нового знания. Подобные аспекты развития западных теоретического знания. Лидерство США к середине века обусловлено их прорывом в область высоких информацонных технологий; здесь теоретическое знание стало использоваться уже не для производства новых продуктов, а для генерирования самого нового знания. Подобные аспекты развития западных обществ неоднократно анализировались с самым пристальным вниманием.

Таким образом, в условиях, когда информация и знания становятся непосредственной производительной силой, возникает монопольный ресурс, отличающийся неизвестными прежде качествами и характеристиками.

По мнению В.М.Сергеева, последние десятилетия мы видим отчетливую тенденцию к концентрации богатства, знания, технологий, человеческого капитала на весьма небольших территориях, население которых составляет относительно малую долю общего населения даже в странах ОЭСР.

Может быть, вопрос следует сформулировать иначе? А выдержат ли национальные политические институты растущий разрыв в уровне развития внутри глобализующихся стран? Вряд ли этот вопрос представляется серьезным для Нидерландов или Дании, но уже для Великобритании это вопрос значимый. А что мы увидим, если посмотрим на Россию?

Если Москва с 6% населения России обеспечивает более 30% налоговых поступлений в государственный бюджет, это означает, что уровень жизни в Москве в 5-6 раз выше, чем по России в среднем. Несмотря на катастрофическое сокращение расходов на науку и значительную "утечку мозгов", Москва продолжает аккумулировать около 70% научного потенциала страны (достаточно посмотреть на статистику грантов РФФИ). По данным индекса цитирования, Москва все еще на шестом месте в мире по количеству публикуемых научных статей (после Лондона, Токио, Сан-Франциско, Парижа и Осаки, но впереди Нью-Йорка, Бостона, Амстердама, Лос-Анджелеса). Нет сомнений в том, что, по крайней мере, коридор Москва Санкт-Петербург глобализован, и обратной дороги нет, этот регион и останется глобализованным, разве что случится какая-то очень крупная катастрофа.

Какой смысл в таком случае оперировать среднестатистическими данными по стране? А разве для будущего Китая имеет такое большое значение уровень жизни и образования в деревне где-нибудь в Синцзяне? Гонконг и Шанхай гораздо важнее. Нам представляется, что сейчас невозможно делать прогнозы относительно будущего состояния мира, ориентируясь на существующую в настоящее время совокупность национальных государств. Используемая при таком анализе концептуальная система может оказаться нерелевантной.

Может быть, следует вместо этого серьезно задуматься о судьбе "ворот в глобальный мир", т. е. тех территорий, которые сейчас стремительно аккумулируют финансовые ресурсы, знания, человеческий капитал, транспортные и коммуникационные возможности? Этот процесс концентрации невозможно остановить. Никакой "глобальной деревни", в которой каждый сидит у себя дома и работает.

Авторы, конечно же, и не пытались дать полный, а тем более категоричный ответ на вопрос что такое глобализация и каковы ее последствия для России. Они ограничились сбором и обработкой первичной информации и попыткой ее критического осмысления, полагая, что это будет полезно как для профессионалов, принимающих ответственные решения, так и для тех, кто готовится стать ими, прежде всего аспирантов и студентов.

На наш взгляд, - и в этом мы видим главную задачу этой работы - не только ученым, но и, прежде всего, политикам и управленцам, сегодня необходим более широкий взгляд на мир, важно увидеть свою область деятельности - будь то партийная работа, законодательная деятельность или работа в исполнительной власти - в более широком контексте процессов, формирующих нынешние реалии в мире и России.

Сегодня для нас важно понять, что процесс глобализации подобен огромной волне. Если Россия окажется на ее гребне, то относительно легко и быстро будет двигаться в своем развитии. Если волна накроет Россию, то результат будет трагичным: Россия отстанет уже не на годы, а на десятилетия от передовых стран мира, а это означает утрату политического суверенитета, потерю национальной идентификации. Проблема в том, как взобраться на гребень, как использовать в интересах России огромную энергию волны глобализма. И решать эту проблему сегодня уже, откровенно говоря, поздно. Мы можем только догонять.

В основу данной работы положены материалы научно-политической конференции, проведенной в апреле 2000 г. движением "Духовное наследие", и IX Ассамблеи Совета по внешней и оборонной политике, посвященной этой теме в марте 2001 г., а также публикации и выступления российских и зарубежных ученых и политиков. На политиках и ученых сегодня лежит особая ответственность, ибо именно они и, может быть, только они способны прогнозировать развитие негативных последствий и угроз. К сожалению, далеко не все и не всегда.

Уинстон Черчилль так определил однажды различие между политиком и государственным деятелем: первый думает о следующих выборах, второй - о будущем. Похоже, что в мире сегодня наблюдается острый дефицит государственных деятелей. Политиков же переизбыток. В результате мы утрачиваем не только чувство справедливости, но и простой инстинкт самосохранения.

Махатма Ганди перечислял семь социальных грехов человечества: политика, лишенная принципов; коммерция, лишенная морали; богатство, лишенное труда; образование, лишенное качества; наука, лишенная человечности; удовольствие, лишенное совести; поклонение, лишенное жертвенности. Пусть тот, кто считает себя безгрешным, бросит в меня камень. Но по большому счету ответственность лежит на нынешних лидерах.


А.Подберезкин
nasledie.ru
20-12-2002

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован